| Житель г. Глазова обратился в Глазовский районный суд с иском к Российской Федерации в лице Министерства Финансов РФ о взыскании компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием.
В обоснование требований указано, что 31 мая 2023 года следственным органом возбуждено уголовное дело в отношении неустановленного лица по признакам состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека), по которому истец был привлечен в качестве подозреваемого. В этот же день он был допрошен, в отношении него была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, назначен защитник, проведена очная ставка со свидетелем, который указал на него как на лицо, совершившее преступление. Истец указал, что в отношении него сотрудники полиции применяли недопустимые методы и способы раскрытия преступления: избивали, оскорбляли, запугивали, вынудили написать явку с повинной под диктовку в совершении преступления, к которому он не был причастен. Доводы о непричастности и алиби были проигнорированы. В рамках уголовного дела по месту его жительства проведен обыск, в ходе которого изъяты его личные вещи. В дальнейшем он испытывал сильнейшие переживания и волнения, что преступление будет переквалифицировано на особо тяжкое, по которому изменят меру пресечения на заключение под стражу, так как потерпевший по делу скончался.
27 марта 2024 года вынесено постановление, которым в отношении него уголовное преследование было прекращено и признано право на реабилитацию за один день нахождения в статусе подозреваемого. По мнению истца уголовное преследование осуществлялось в течение 302 дней (9 мес. 28 дней), а именно с 31 мая 2023 года по 27 марта 2024 года.
В результате незаконного привлечения к уголовной ответственности истцу были причинены нравственные страдания, поскольку ранее он не привлекался к уголовной ответственности, ведет законопослушный образ жизни, верил в справедливость и непредвзятость сотрудников правоохранительных органов. Руководство предприятия, где трудится истец, стало сомневаться в безупречном и законопослушном образе его жизни, перестало относиться к нему с былым доверием. Привлечение к уголовной ответственности отразилось и на отношениях с коллегами в коллективе, к нему стали относиться с недоверием, сложилась напряженная обстановка. Истец, испытывает мнимое чувство вины. В результате избранной меры пресечения не имел возможность выезжать на отдых по стране и за границу. Моральный вред выразился в сильнейшем переживании, это состояние сопровождалось бессонницей, нервозностью, постоянным чувством страха, переживанием за членов семьи. Истец просил взыскать компенсацию морального вреда в размере 4 000 000,00 руб.
Оценив обстоятельства дела, влияющие на размер компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, суд пришел к выводу о том, что доводы истца об ухудшении состояния его здоровья ввиду незаконного уголовного преследования, о том, что из-за уголовного преследования к нему изменилось отношение со стороны руководства по месту работы объективными и достоверными доказательствами не подтверждены, сведений об обращении истца в органы следствия за разрешением о выезде за пределы места жительства материалы уголовного дела не содержат. Стороной истца не представлено обоснование того, как именно уголовное преследование ограничивало его права. В ходе рассмотрения дела истец пояснял, что после 31 мая 2023 года его в полицию не вызывали, никаких следственных действий с его участием не проводили. Доводы стороны истца о применении к нему психологического и физического воздействия оперативными сотрудниками не нашли своего подтверждения и опровергаются постановлением следователя Глазовского межрайонного следственного отдела следственного управления Следственного комитета России по Удмуртской Республике. Кроме того, из обстоятельств дела следует, что истец путем самооговора препятствовал установлению истины по уголовному делу, собственноручно написал явку с повинной, чем косвенно способствовал наступлению вреда.
Факт незаконного уголовного преследования нарушил личные неимущественные права истца.
С учетом изложенного и учитывая требования разумности и справедливости, суд определил размер подлежащего взысканию морального вреда в сумме 80 000 руб. |
